Открытый диалог о жизни современного подростка состоялся 27 октября в Центре культурного развития. Это четвертое просветительское мероприятие, организованное клиникой «Мой доктор» при поддержке ГК «Росатом» и администрации города.

В начале встречи руководитель клиники Елена Костенко рассказала о себе и центре «Развитие здоровой личности», который существует с 2022 года. Команда специалистов в лице: юриста Юлии Храмовой, гинеколога Анны Калинниковой, психолога Елены Кагановой, тренера по адаптивной физкультуре Юлии Цема и педиатра Ольги Шиловой помогают подросткам, отвечают на их вопросы, обсуждают темы, о которых стесняются говорить родители и учителя.

Далее специалисты из Нижнего Новгорода и Сарова давали ответы на вопросы горожан. Уже знакомые и вызывающие доверие саровчан - психиатр, детский психиатр Наталия Хомутова, детский клинический психолог и консультант по детско-родительским отношениям Евгения Румянцева, практикующий психолог, психотерапевт Анастасия Дородницына и педагог-психолог Елена Каганова. В этот раз проблемы касались воспитания и отношений с подростком.

Ревность до тиков

«Моей дочери 12 лет. Проходим все тяжести подросткового периода. Началось все с рождения младшего ребенка. Дикая ревность! Меня не пускала к младшему. Были тики, моргала глазами, гримасничала. Занимались с психологом – толку ноль. Посоветовали обратиться к психиатру».

Наталия Хомутова: «И правильно посоветовали! У детей любое проявление тревоги может сопровождаться мышечными спазмами. И такие симптомы, как тики, моргания, гримасы являются тревожно-депрессивной симптоматикой в рамках расстройства приспособительных реакций на рождение второго ребенка. Для вашей дочери появление «соперника» в семье явилось стрессом. И это нормально и здраво обратиться к психиатру и на первом этапе помочь девочке медикаментозно».

Евгения Румянцева: «На грамотной медикаментозной коррекции и психологическая коррекция пойдет легче. Здесь однозначно надо работать со всей семьей, чтобы понять, что конкретно не так, что тревожит подростка».

Анастасия Дородницына: «В этой ситуации я бы обратила внимание на маму, которая сейчас оказалась с маленьким ребенком и подростком. И у того, и у другого свои запросы. И здесь необходимо помочь и маме тоже. Когда кризис в семье – помощь нужна всем. Но в первую очередь кислородную маску нужно надеть на себя».

«Я некрасивая тупица!»

«Девочке 16 лет. Частая смена настроения. Сложно найти подход, т.к. закрывается в себе и молчит. Суицидальные мысли, комплексы из-за фигуры и внешности. Нет желания ходить в школу. Считает себя глупой, забывчивой, трудно принимается за выполнение какого-либо задания в школе и дома».

Наталия Хомутова: «Я еще добавлю, что, скорее всего, у девочки снижение успеваемости, помимо нежелания ходить в школу, рассеянность и невнимательность – и все симптомы СДВГ, которые сейчас ставят практически всем подряд. 16 лет – сложный, опасный возраст и для самого подростка, и для его родственников. Когда я вижу такую картину, часто подобные истории начинаются с буллинга в школе. Неважно, по какой причине, но девочка не смогла найти общего языка в коллективе. Началась травля. И девочка стала закрываться. Скорее всего, она обращалась к маме. А мама, возможно, отмахнулась от проблемы. 

В случае, когда подростку не к кому обратиться, он ищет ответ во всемирной паутине. И находит помощь там. Но насколько эта помощь будет адекватной? В социальных сетях есть целые сообщества, которые учат, как правильно наносить себе порезы. А родители начинают бить тревогу спустя время, когда замечают на теле ребенка порезы, и он не ходит в школу. И здесь уже очень сложно ему помочь. Потому что работать нужно комплексно: и с ребенком, и с мамой, и социального педагога подключать. Это огромная работа, которая растянется на несколько лет. Поэтому давайте слышать и слушать своего ребенка, когда он приходит к вам со своими проблемами».

- А если ребенок не пришел за помощью к маме? 

Наталия Хомутова: «Это значит, что у ребенка нет взаимодействия с мамой. Замечательно, если у подростка есть иной значимый взрослый, которому он доверяет: старший брат/сестра, крестный, тренер/учитель. Но зачастую ребенок, столкнувшись с какой-то проблемой, идет к родителям. И когда отторгается самыми близкими людьми словами: «Забей!» и «Не обращай внимания!» - это равнозначно предательству. 

Появление суицидальных мыслей – очень опасный симптом. На этом этапе смена школы ничего не даст. Здесь уже нужна серьезная медикаментозная помощь, возможно, стационар в психиатрическом отделении».

Евгения Румянцева: «Почему так происходит? Вроде, все было нормально, доверие было, теплое общение. Однажды ребенок сказал: «Мне нужно к психологу» или «У меня проблемы». А мама или папа ответили: «Не придумывай, все наладится». Все! Доверие потеряно! 

Завоевать его потом очень и очень сложно. Мы как специалисты с этим часто сталкиваемся. Поэтому не устанем повторять: обращайте внимание на то, что вам говорит ребенок, когда он приходит к вам за помощью. Не отталкивайте его. И вы убережете его от беды».

Наталия Хомутова: «Тут ведь еще проблема, с которой вы столкнетесь в будущем – исполосованные руки не позволят вашему ребенку поступить в хороший вуз или пойти на хорошую специальность. Потому что кандидаты на ответственные должности проходят через психиатра, и он обратит внимание на шрамы. Это как татуировка – отпечаток на всю жизнь, который существенно ее осложнит».

Анастасия Дородницына: «У меня, как психотерапевта, стоит задача выяснить, что же там случилось у мамы и папы. Потому что ребенок – это симптом сбоя системы, т.е. в семье происходят какие-то процессы, которые невозможно прятать. И ребенок на это реагирует, пытается привлечь внимание. 

Когда мы видим суицидальное поведение ребенка, когда он замыкается – это сигнал родителям, что в семье есть вопросы, на которые нужно обратить внимание в общении с самим собой. Ведь ребенок, как зеркало, отражает проблемы родителей».

Елена Костенко: «В семье, где между мамой и папой происходит конфликт, ребенок всегда считает себя виноватым в этом. Мы не знаем ситуации в семье, от которой пришел запрос. Но вполне возможно, что ситуация такая, что девочка «отзеркаливает» проблему между родителями».

Зависимость от гаджетов

«Апатия. Сидит в телефоне по 12 часов в сутки. Нет друзей. В детстве была активным, общительным ребенком. Настораживает то, что нет чувства голода».

Наталия Хомутова: «А какой голод у ребенка, который сидит по 12 часов в телефоне? Там ни голода, ни жажды, ни сна не будет. Что делать? Конечно же, бежать к психологу. И тут тоже нужна комплексная терапия, подключение медикаментов и работа со всей семьей, потому что ребенок – выходец из семьи. 

Когда ко мне приходят с запросом: у ребенка нет других интересов, кроме телефона. Я задаю встречный вопрос: «А чем вы, родители, занимаетесь в свободное время?» И что мне отвечают? Правильно – тоже сидят в телефонах, компьютерах. Это мы с вами виноваты! Мы «посадили» детей на этот информационный наркотик, не объяснив никаких правил! Мы не научили взаимодействовать иначе. Поэтому сейчас лишение ребенка телефона равносильно лишению его друзей, общения, жизни. 

Когда к увлечению телефоном подключается психопатология, изменение качества жизни ребенка: отсутствие аппетита, сна, смена настроения, апатия, то очевидно, что нужно выяснять, в рамках чего эта патология. А потом проводить беседы с мамой и ребенком».

Евгения Румянцева: «В рамках помощи я бы выяснила, что появилось в первую очередь: ребенок сначала «ушел» в телефон, а потом разорвались все связи. Или же у подростка возникли трудности со сверстниками, и, как следствие, «уход» в телефон и нежелание «вылезать из раковины». От этого зависят методы лечения.

И нужно объяснить маме и папе, что нельзя просто отобрать телефон у ребенка, который они сами дали – это проблемы не решит, а будет всплеск агрессии. Изначально, давая ребенку телефон, нужно обговорить условия и правила пользования, включить родительский контроль, который по мере взросления подростка можно отпускать».

Моя комната – мои правила!

«Мой ребенок не спит по ночам, мало разговаривает, отказывается мыться и слишком остро реагирует на просьбу убраться в своей комнате. Наши знакомые говорят, что это подростковая реальность. Как пережить этот период без потерь и сохранить всех членов семьи здоровыми?»

Евгения Румянцева: «Да, в пубертате ребенок меняется практически постоянно. А родителям сложно успевать за всеми изменениями. 

Ребенок в подростковом периоде начинает осознавать себя как личность отдельно от родителей. И если есть Он, то у него должно быть что-то свое: свой телефон, своя территория – комната. И вполне закономерно, что его злит, когда родители лезут в его берлогу. Подросток таким поведением выражает протест, отстаивает право на свою территорию. И это нормально, это часть взросления. 

Да, мама тоже права в желании приучить ребенка к порядку. Но никакие слова и нотации сейчас не помогут. Бардак на столе, разбросанные, мятые вещи – все это уйдет, когда ему самому станет нужно. Когда вашему ребенку станет некомфортно жить в бардаке - он приберется. Когда ему одноклассники скажут, а еще и пошутят, что от него неприятно пахнет, – он начнет мыться. 

А если вы будете продолжать воевать и уж тем более сами начнете убираться, то станете для ребенка врагом. Поберегите нервы!»

Анастасия Дородницына: «В этой войне победивших не будет, поэтому не надо воевать друг против друга. Надо быть с ребенком и быть за него. Сесть поговорить, как вам выйти из ситуации, которая случилась. Нужно задать себе вопрос: «А почему меня это раздражает? Может, это я не разрешаю себе разбрасывать вещи, ходить в мятом?». Очень часто мамы успехи и неудачи своих детей переносят на себя: «Если мой ребенок придет в школу неопрятно одетым, подумают, что я плохая мать!»

Этот вопрос еще и про границы. Устанавливая границы, ребенок учится ответственности в будущем, пониманию того, что у всего могут быть последствия. Так пусть он сам на себе ощутит последствия своих действий и решений. И тогда сам очень быстро поймет то, о чем вы ему сто раз говорили».