В конце февраля на площадках Арзамаса, Сарова и Нижнего Новгорода прошел III Всероссийский Арзамас-форум. Масштабное событие объединило искусствоведов, музейщиков, театральных критиков и режиссеров со всей России, а также творческую молодежь из городов присутствия Росатома.
В рамках форума в Сарове состоялась открытая лекция кандидата искусствоведения, старшего научного сотрудника Государственного института искусствознания Алексея Яковлева. Она была посвящена церковной архитектуре русской провинции.
Открывая мероприятие форума в Сарове, директор департамента культуры и искусства Ксения Якунчикова отметила, что наш город второй год подряд становится частью Всероссийского Арзамас-форума. В этом году он посвящен осмыслению феномена русской провинции и приурочен к двум важным юбилеям – 250-летию со дня рождения художника и педагога Александра Ступина и 200-летию со дня рождения писателя Михаила Салтыкова-Щедрина. Ректор Российского института театрального искусства (ГИТИС) Григорий Заславский поприветствовал горожан и рассказал предысторию создания форума. Изначально форум был приурочен к изданию 13-го тома 22-томной «Истории русского искусства», посвященного архитектуре русской провинции второй половины XVIII века.
Эпоха смешения стилей
Век Екатерины – золотой век русской истории, век переворотов и напластования разных традиций. Это период, когда старые, допетровские традиции еще сохранялись в архитектуре России и сочетались с новыми, европейскими влияниями из Петербурга.
Алексей Яковлев: «Восемнадцатый век не так прост, как о нем думают. Особенно в архитектуре русской провинции – напластование разных традиций было основным для этой эпохи. Параллельно сосуществовали две линии – столичной и традиционной архитектуры, которые взаимоперекликались и порождали много разных гибридных образцов. Соседствовали традиционные для приходских храмов продольные композиции, где храм, трапезная и колокольня выстраивались по оси запад-восток, и традиционное для Руси пятиглавие, сохранявшееся с XV-XVI веков. Но при этом все эти формы перетрактовывались в духе барокко и классицизма – новых стилей, пришедших в Россию с петровскими реформами. Сосуществовали и «нарышкинский стиль» - раннепетровское барокко, и классицизм, который совпадает со временем правления Екатерины Великой. А в провинции все это жило вместе, и в этом сложность и глубина этой эпохи в плане архитектуры».
В середине XVIII века, еще при Елизавете, в русской церковной архитектуре вновь возникает тема традиционного пятиглавия – императрица повелевает, чтобы все соборные храмы строились по образу средневекового Успенского собора Московского кремля. Но многие архитекторы-иностранцы, например, Трезини, древнерусскую архитектуру не понимали и перетрактовывали в европейском духе. И главным образцом для них был католический собор Св. Петра в Риме, который тоже в своем изначальном проекте задумывался Микеланджело как пятиглавый и центрический. Правда, проект не осуществили, но он был известен. Эта тема доминировала вплоть до конца XVIII века в Центральной России. И здесь как иностранные, так и русские мастера работали в одном ключе, создавая новый вариант старой освященной веками традиции пятикупольного храма. Такие храмы строятся и в монастырях (Свенский Орловской губернии), и в качестве приходских в Москве (Замоскворечье – Климента). В Петербурге Антонио Ринальди – придворный архитектор Екатерины Великой – закладывает Исаакиевский собор, который, правда, в ту пору так и не был построен. Проект его восходил к собору Св. Петра в Риме. В провинции также были воплощения этого проекта Ринальди.
Алексей Яковлев: «Вторая половина XVIII века – время расцвета русской усадьбы и усадебного храмового строительства. В типологии этих храмов часто встречался план со скругленными углами (усадьба Кузьминки, Московский регион) – прием, характерный для барокко. Эта типология прижилась, и подобные храмы появились по всей России – например, в селе Выездное, немного, правда, испорченный последней самостийной реставрацией».
Были и храмы с лепестковым планом, восходящим к некоторым образцам древнерусской архитектуры – связан с Малороссией. Здесь характерны высокие объемы этих лепестков, часто двухъярусные или двухэтажные. Однако такие храмы встречаются и в северных регионах, где служили архиереи-малороссы.
В этот период в русскую храмовую архитектуру проникали и французские веяния – от самих ли французов-архитекторов – таких, как Никола Легран, или их учеников - Иван Старов. Один из классических образцов – собор Александро-Невской лавры в Петербурге с двухколоколенной типологией, характерной не для православия, а для католицизма.
Появляется в нашей стране и готицизм – архитектура готического вкуса, существовавшая параллельно с классицизмом. Явление, по словам искусствоведа, сложное, и на первый взгляд непонятно, почему вдруг в России, где никогда не было готики, возникает псевдоготика. Однако готику в то время понимали как просто средневековое искусство, не разделяя русское и зарубежное. И часто она ассоциировалась с древнерусскими памятниками, которые были известны не очень хорошо. Так, храм в честь Чесменского сражения под Петербургом архитектора Фельтена больше напоминает немецкие кирхи, чем православные храмы. Такая типология также прижилась, и многие помещики заказывали себе такие храмы. А внутри таких церквей, как правило, классицизм – так называемый «греко-готический диалог», характерный для эпохи Просвещения.
После победоносного окончания второй русско-турецкой войны у Екатерины зреет греческий проект - ведь на руинах Османской империи должна была воздвигнуться империя Нео-византийская. Эти фантазии породили целое направление в архитектуре православных храмов – подражающее собору Св. Софии в Константинополе. Один из таких – храм в Царском Селе, архитектор Камерон. «Низкий купол, двухъярусные галереи и т.п. Все, конечно, немного перетрактовано в духе классицизма, «высушено». Но от этого проекта отказались, и новую церковь построил Старов в стиле палладианства – с большим невысоким куполом и обязательными портиками с колоннами – как у греков-язычников», - рассказал искусствовед.
Саровский монастырь – увядающее барокко или ранний классицизм?
Алексей Яковлев: «Что касается монастырского строительства, то в середине XVIII века главным ансамблем, на который все ориентировались, был Смольный – долгострой Елизаветы Петровны. К этому времени распространяется регулярная планировка монастырей, где в центре воздвигается пятиглавый собор, а территория застраивается регулярными симметричными корпусами. Существовал и еще один важный иконографический образец – Троице-Сергиева пустынь под Петербургом, архитектор Пьетро Антонио Трезини. Она оказала даже большее влияние на провинциальные ансамбли.
Саров – один из крупнейших монастырских центров того времени. И это парадоксально, ведь Екатерина проводит секуляризацию монастырских земель, то есть лишение их земельных наделов, что крайне неблагоприятно сказалось на многих монастырях. И Саровская пустынь осталась за штатом, но именно в это время она становится очень важным центром православия и в ней ведется огромное строительство».
Саровский монастырь как раз пример регулярного ансамбля. Есть сведения в дореволюционной литературе о причастности к строительству ансамбля московского архитектора Карла Бланка, коллеги Баженова и Казакова. Он построил много церквей в стиле барокко и классицизма. Искусствовед рассказал, что в московском Музее архитектуры нашелся чертеж колокольни Саровского монастыря в смешанном альбоме, где хранятся чертежи разных авторов, при этом большинство из них не подписаны. «Я держал их в руках, но атрибутировала их исследовательница Ирина Позднякова, написавшая диссертацию по архитектуре Тамбовской епархии (к которой тогда относился Саров, – авт.). Кто точно был архитектором ансамбля Саровской обители, до сих пор доподлинно неизвестно. На мой взгляд, участие Бланка здесь возможно, в этом альбоме очень много его проектов. Стилистически он вполне укладывается в творчество Бланка, работавшего на стыке барокко и классицизма. Здесь мы видим сдержанную архитектуру увядающего барокко и нарождающегося раннего классицизма. Но завершение колокольни барочное в виде колоколообразного купола с часами. Успенский собор при этом пятиглавый, центрический, очень похож на проекты Трезини, и прежде всего Свенского собора Брянской области.
У саровского Успенского собора есть важная деталь, некая архитектурная аномалия – новый собор построили, не разбирая старого, включив его в новое здание в качестве алтаря. Получилось два собора в одном: один большой пятиглавый, а второй маленький - восьмерик на четверике, выступающий с восточной стороны».
Саровский монастырь стал местом паломничества и одним из богатейших во второй половине XVIII века. Он был чрезвычайно популярен, и поэтому в Арзамасе и Наровчате строятся соборы по образцу саровского. Казанский собор в Тамбове буквально копирует собор Саровского монастыря – это было четкое указание тамбовского архиерея».
Чем еще интересен феномен русской провинциальной архитектуры? Тем, что его все еще продолжают изучать, и каждый из нас может принять в этом участие, путешествуя, фотографируя, осмысляя оставшиеся ее образцы.
Фото автора, Бианы Курякиной и из сети интернет